Новости

Мо Ятин – студентка факультета экономики и бизнес-управления

Красный конверт – первая финансовая грамота, которую получает каждый китайский ребенок

«Красные конверты, или хунбао, — одна из самых любимых моих новогодних традиций с детства. В Китае их дарят старшие младшим: родители — детям, бабушки и дедушки — внукам. Обычно это небольшая сумма денег в красном бумажном конверте. Красный цвет в нашей культуре символизирует энергию, удачу и защиту от всего плохого. Раньше мы всегда получали такие конверты из рук в руки за праздничным ужином. А сейчас многие пересылают хунбао через мобильные приложения. Даже мои родители в этом году отправят мне красный конверт через WeChat, хотя я далеко от дома.

У нас есть важное правило: хунбао нельзя открывать при том, кто его подарил. Это считается невежливым, как будто тебе важны только деньги. На самом деле мы открываем конверты позже, уже дома. Мои родители никогда не спрашивали, сколько я получила, и не забирали подаренное. Эти деньги считались моими, и я сама решала, потратить их или отложить. Так, сама того не замечая, я училась финансовой грамотности. Сейчас, когда я учусь на экономиста, я стала смотреть на хунбао еще и с другой стороны. Например, интересно, что традиция постепенно трансформируется в мощный финансовый инструмент. В праздничные дни через WeChat и Alipay проходят миллиарды транзакций — это колоссальная нагрузка на платёжные системы, но и огромный шаг в развитии безналичной экономики. Китайские компании даже запускают акции: отправь красный конверт друзьям и получи скидку или бонус. Традиция становится частью маркетинга, но при этом не теряет своего смысла».

Сяо Хаовэй – студент факультета экономики и бизнес-управления

Рыба на столе — это не еда, это банковский вклад на следующий год

«Китайский Новый год невозможен без праздничного стола. Мы можем отказаться от многого, но только не от традиционной встречи с близкими людьми за столом, заполненным любимыми и всеми известными блюдами. В нашей стране говорят: «Ньен ньен йоу юй» — «Пусть каждый год у тебя будет избыток». И этот избыток мы в прямом смысле кладём на праздничный стол. Рыба, пельмени, рисовый пирог — всё это не просто угощение. Для китайской семьи это такой же финансовый инструмент, как сберегательная книжка.

Самое главное блюдо новогоднего вечера — рыба. На китайском «юй» звучит точно так же, как «избыток», «достаток». Поэтому рыба на столе — это не про голод, это про обещание: у нас всего больше, чем нужно, и в новом году будет ещё больше. Мы никогда не съедаем рыбу целиком. Обязательно оставляем голову и хвост — чтобы год начался и закончился в достатке. Ещё один символ богатства — пельмени цзяоцзы. На севере Китая без них Новый год не Новый год. И дело не в том, что они вкусные (хотя мамины пельмени — самые вкусные в мире), дело в форме. Посмотрите на цзяоцзы — они как серебряные слитки, как те древние деньги, что были в Китае сотни лет назад. Чем больше пельменей съешь в новогоднюю ночь, тем больше денег заработаешь в новом году. Моя бабушка всегда лепила один пельмень с монеткой внутри. Кому достанется — тому весь год везти будет. Самый «финансовый» десерт — это ньенгао, рисовый пирог. Само название созвучно фразе «год от года расти выше». Мы едим его, чтобы зарплата росла, чтобы карьера шла вверх, чтобы дети становились выше и умнее.

Я учусь на экономиста, я считаю деньги, проценты, риски. Но дома, за новогодним столом, я просто сын и внук. И когда мама ставит передо мной тарелку с рыбой и говорит: «Ешь, сынок, чтобы у тебя всего было в избытке», — я не думаю о ВВП или инфляции. Я думаю о том, что меня любят и желают мне добра».

Фен Сяньлин – студентка факультета экономики и бизнес-управления

«Новогодняя миграция: 9,5 миллиарда желаний вернуться домой»

«Каждый год в канун Китайского Нового года происходит то, что невозможно повторить больше нигде в мире. За сорок дней почти 10 миллиардов поездок. Это не просто статистика, это Чуньюнь — весенняя миграция, самый массовый переезд людей на планете. Официальные каникулы — с 16 по 22 февраля. Но движение начинается за две недели до праздника и затихает только через месяц после. Чуньюнь — это прежде всего вызов для транспортной системы и логистики.

Железная дорога остаётся основным способом передвижения. Скоростные поезда соединяют мегаполисы, но в дни Чуньюнь даже они заполнены до отказа. Система продажи билетов обрабатывает миллиарды запросов в сутки. Билеты на популярные направления уходят за секунды. Чтобы справиться с пассажиропотоком, железнодорожные компании вводят сотни дополнительных составов, продлевают часы работы вокзалов, усиливают штат кассиров и волонтёров. Авиаперевозки также переходят на усиленный режим. Крупнейшие авиакомпании добавляют тысячи дополнительных рейсов на внутренних направлениях. Наиболее загруженные маршруты требуют максимальной частоты вылетов. Аэропорты работают круглосуточно, наземные службы переведены на усиленный график. Спрос рождает цену: билеты в предпраздничные дни дорожают в несколько раз. Особую роль в последние годы играет автомобильный транспорт. Частные автомобили обеспечивают значительную часть всех перемещений. Для них государство вводит временные льготы: бесплатный проезд по скоростным магистралям на весь период каникул. Однако это приводит к колоссальным пробкам. Чуньюнь — это не только пассажирские перевозки. Это ещё и пик грузовой логистики. Перед праздником объём посылок возрастает многократно. Люди отправляют домой подарки, продукты, одежду, бытовую технику. Сортировочные центры работают на пределе мощности. Курьерские службы нанимают временных сотрудников, продлевают часы доставки, вводят ночные смены.

С точки зрения экономики, Чуньюнь — это классический пример пикового спроса. Огромная масса людей одновременно предъявляет повышенные требования к ограниченным ресурсам: билетам, местам, времени, дорогам. Рынок реагирует ростом цен, появлением дополнительных предложений, перераспределением потоков. Но государство при этом активно вмешивается: регулирует тарифы, контролирует перевозчиков, субсидирует социально значимые маршруты. Это уникальный баланс рыночных механизмов и централизованного планирования. Я часто думаю: почему китайцы готовы терпеть эти очереди, пробки, переполненные вагоны, задержки рейсов, потерянный багаж, усталость, недосып? Почему мы каждый год повторяем этот безумный марш-бросок? Ответ простой: потому что дома ждут. Моя бабушка не умеет пользоваться WeChat. Но каждый год она ставит на подоконник красный фонарик и смотрит в окно – она ждёт нас. И пока есть те, кто ждёт, Чуньюнь не остановится никогда».

Тан Юйбо – студент факультета информационных технологий и робототехники

Без «Чуньвань» Новый год наступит, но не начнется

«Для большинства китайцев новогодняя ночь — это не только фейерверки и пельмени, это ещё и телевизор. Каждый год в канун праздника вся страна садится перед экранами смотреть «Чуньвань» — гала-концерт в честь Праздника Весны. Его транслирует CCTV, идёт он больше четырёх часов, а собирает у экранов до 800 миллионов зрителей. Это самая рейтинговая программа на планете, и для меня, как для будущего специалиста по информационным технологиям, она интересна не столько номерами, сколько тем, что остаётся за кадром.

«Чуньвань» — это не просто концерт, это настоящее испытание для всей медиаинфраструктуры Китая. Представьте: 800 миллионов человек одновременно включают один и тот же канал. Спутники, оптоволокно, мобильные вышки, CDN-узлы — всё это должно работать как единый механизм. Если хотя бы одно звено даст сбой, миллионы людей увидят чёрный экран, и этого нельзя допустить. Технологии «Чуньвань» — это ещё и взаимодействие со зрителями. Уже много лет во время концерта работает система «красных конвертов от CCTV». Ведущие объявляют код, зрители вводят его в приложении WeChat и участвуют в розыгрыше денежных призов. Система должна отличить 500 миллионов честных пользователей от гипотетических злоумышленников, обработать каждый запрос и раздать призы. И всё это — в прямом эфире, без права на ошибку. Есть ещё одна сторона, которую обычно не замечают, — субтитры. «Чуньвань» смотрят не только в материковом Китае, но и в Гонконге, на Тайване, в Сингапуре, Малайзии. И везде говорят на разных диалектах. Номера часто идут на северных диалектах, шанхайском, кантонском, даже на языках национальных меньшинств. Чтобы зрители понимали шутки, субтитры должны появляться на экране синхронно с репликами. Раньше этим занимались живые суфлёры. Сейчас — системы автоматического распознавания речи с постобработкой. Задержка — меньше секунды. Для живого эфира это космическая скорость.

Я смотрел «Чуньвань» каждый год с самого детства. Раньше я просто смеялся над номерами и завидовал тем, кто выигрывал красные конверты. Теперь я вижу другое – тысячи инженеров, которые в новогоднюю ночь сидят в центрах управления и следят за графиками нагрузки. Я вижу алгоритмы сжатия видео, адаптирующиеся к скорости интернета в каждом конкретном доме, вижу балансировщики трафика, которые в реальном времени перераспределяют зрителей между серверами, вижу код, который пишут за полгода до праздника, чтобы 800 миллионов человек могли просто сидеть на диване и улыбаться».

Ян Сяопин – студентка факультета информационных технологий и робототехники

Цифровой хунбао: миллиарды транзакций в секунду и традиция, которая не знает расстояний

«Для меня, как для будущего программиста, красный конверт — это прежде всего инженерный вызов. Бумажные хунбао существуют сотни лет, но сегодня Китайский Новый год — это время, когда цифровые платформы проходят главный тест в году. В первые минуты после наступления полуночи сотни миллионов пользователей одновременно открывают WeChat и Alipay. Серверы должны обработать каждый запрос за доли секунды, не потерять ни одной транзакции, не допустить ошибки в балансе. Нагрузка распределяется неравномерно: пик приходится ровно на 00:00. Система обязана выдержать, и она выдерживает. С точки зрения архитектуры высоконагруженных приложений это одна из самых сложных задач в мире. Команды разработчиков готовятся к Чуньюнь за полгода. Проводят нагрузочное тестирование, оптимизируют запросы, масштабируют серверные мощности, прокладывают резервные каналы связи. В новогоднюю ночь сотни инженеров дежурят в офисах, следят за дашбордами, реагируют на малейшие отклонения.

Но для большинства пользователей важна не архитектура баз данных, а совсем другое. Открываешь WeChat — и видишь, что друг отправил тебе красный конверт. Нажимаешь — и экран взрывается анимацией: золотые искры, летящий дракон, иероглиф «счастье». У каждого конверта свой дизайн. Можно выбрать строгий красный с каллиграфией, можно — с мультяшным тигром или пандой, а можно — с анимированным фейерверком. WeChat также добавил функцию «голосового конверта». Можно записать короткое пожелание, и когда получатель открывает конверт, он слышит твой голос. Есть ещё одна фишка, без которой уже невозможно представить праздник, — «слепые» конверты. Ты отправляешь в общий чат сумму, скажем, 200 юаней, и указываешь количество получателей — например, 50 человек. Приложение само случайным образом распределяет деньги. Кому-то достаётся 0,01 юаня, кому-то — 50, а кому-то — все 200, если повезёт. Alipay каждый год придумывает новые механики. Несколько лет назад они запустили акцию: нужно было собрать пять иероглифов «счастье» — фу, каждый из которых выпадал случайным образом за покупки, шаги, вход в приложение. С инженерной точки зрения здесь сходится всё: распределенные базы данных, балансировка нагрузки, репликация, кэширование, очереди сообщений, обработка ошибок, защита от мошенничества, соответствие регуляторным требованиям.

Особенность цифрового хунбао ещё и в том, что он стирает расстояния. Не нужно ехать через полстраны, чтобы вручить конверт лично. Не нужно ждать встречи раз в год. Можно отправить пожелание за секунду, даже если адресат находится на другом конце света. Это не отменяет ценности живого общения, но делает традицию доступной для тех, кто учится или работает за границей».

Ван И – студент факультета информационных технологий и робототехники

Семейный ужин как база данных: у каждого своя строка, но таблица одна на всех

«Для меня, как для будущего специалиста по информационным технологиям, главная традиция Китайского Нового года — это когда вся семья собирается за одним столом. В обычные дни мы живём в разных городах, учимся, работаем, строим карьеру. Но в этот вечер каждый обязан быть дома. Этот ужин имеет строгую структуру, которая складывалась веками. Места за столом распределяются не случайно: старшие сидят лицом к двери, младшие — сбоку. Первым палочки берёт самый пожилой член семьи. Блюда подаются в определенном порядке: сначала холодные закуски, потом горячее, рыба — в самую середину, суп — под конец. Рыбу нельзя переворачивать — уйдёт удача. Пельмени подают ровно в полночь. Лапшу нельзя разрывать — оборвешь долголетие.

На лекциях по базам данных нам объясняли: идеальная таблица — это когда каждая запись уникальна, поля заполнены, связи между таблицами не теряются. Семейный новогодний ужин устроен точно так же. У каждого члена семьи есть своя строка: имя, возраст, статус, город проживания. Мы можем месяцами находиться в разных «таблицах» — работать в разных провинциях, учиться в других странах, жить на разных континентах. Но раз в год происходит обязательное соединение. Все строки собираются в одной точке, и база данных обновляется. В этот вечер за столом могут собраться три, а то и четыре поколения. Дедушки и бабушки, родители, внуки, правнуки. И даже те, кто не может приехать, выходят на видеосвязь.

В информатике есть понятие «отказоустойчивость». Это когда система продолжает работать, даже если один из её компонентов временно недоступен. Традиция семейного ужина — отказоустойчивая система. Люди уезжают, уходят из жизни, рождаются новые. Но стол каждый год накрывается. И каждый год все, кто может, садятся за него. Потому что без этого стола каждый из нас — просто файл в пустой папке. А вместе мы — база данных. С резервным копированием, защитой от сбоев и бесконечным сроком хранения».

Пань Яньюй – студентка факультета дизайна

Красный и золотой: дизайн-код китайского счастья

«Китайский Новый год — это прежде всего два цвета. Красный и золотой. Они повсюду: на конвертах, на фонарях, на одежде, на упаковке подарков, на вывесках магазинов, на экранах телефонов. Красный в китайской культуре — не просто красивый цвет, это цвет жизни. В древности считалось, что он отпугивает злых духов — именно поэтому красные конверты и красные фонари появились как обереги. Но красный — это ещё и цвет императорских печатей, цвет свадебных нарядов, цвет первой страницы любой важной книги. Он означает статус, удачу, силу. В новогоднем контексте красный говорит: здесь живут люди, которых защищают предки, и сюда зло не войдёт. Золотой — это цвет богатства, но не только. В китайской традиции золотой ассоциируется с императором, с небесным драконом, с солнцем, это цвет уважения и достоинства. Когда мы сочетаем красный и золотой, мы соединяем две главные ценности: жизнь и достаток. Красный фон и золотые иероглифы на хунбао — это не просто красиво, это послание: я желаю тебе жить долго и жить в изобилии.

Ты никогда не перепутаешь китайское новогоднее оформление с европейским рождественским. Там — зелёный, красный, белый. Здесь — только красный и золотой. Это наш код, и он считывается мгновенно. Интересно, как этот код меняется со временем. Раньше красные конверты были просто из плотной бумаги с тиснением. Сегодня у дизайнеров WeChat и Alipay есть целые библиотеки цифровых хунбао: с анимированными драконами, с летящими пионами, с мерцающими фейерверками. Но цветовая гамма остаётся неизменной. В одежде та же история. На новогодние ужины китайцы надевают красное — не обязательно с ног до головы, но хотя бы деталь. В оформлении домов тоже есть строгие правила. Парные каллиграфические надписи на дверях — чуньлянь — пишутся чёрной или золотой тушью на красной бумаге. Чёрный цвет тоже допустим, но золотой ценится выше. Содержание надписей всегда связано с достатком, карьерой, здоровьем. Я как дизайнер часто думаю: почему эта цветовая пара оказалась такой устойчивой? Наверное, потому что это не просто мода. Это код, который передаётся на генетическом уровне. В этом году я впервые не поеду домой на Новый год. Но я купила в витебском магазине красную бумагу и золотую тушь. Напишу чуньлянь, повешу на дверь своей комнаты в общежитии. Это мой праздник и моя связь с домом».

Цзя Сенхао – студент факультета дизайна

Дизайн праздника: за одну ночь весь Китай надевает красное

«В обычные дни наши города выглядят сдержанно, даже строго, но за сутки до праздника всё преображается, и ты выходишь на улицу, словно в другую реальность – весь Китай надевает красное. Всё начинается с дверей. В каждой семье, в каждом доме, в каждой квартире появляются парные надписи — чуньлянь. Вертикальные свитки справа и слева, короткая горизонтальная полоса сверху, красная бумага, золотые или черные иероглифы. Композиция строгая, её не меняют уже сотни лет, и в этом постоянстве есть особая красота. В центре обязательно иероглиф «фу» — счастье. И почти всегда его клеят вверх ногами, потому что «перевёрнутое фу» звучит как «счастье прибыло». На окнах расцветают бумажные вырезанки — чжутвэ. Это удивительное искусство: мастера обычными ножницами из одного листа красной бумаги создают драконов, карпов, пионы, ветви персика, целые сцены из деревенской жизни. Днём они просто лежат на подоконниках, а вечером, когда в доме зажигают свет, узоры проецируются на улицу, и красные тени ложатся на снег, на асфальт, на лица прохожих.

На улице каждый фонарный столб обвит гирляндами красных фонарей, они висят на разной высоте. Традиционные фонари делают из бамбука и шёлка, современные — из пластика и светодиодов, но цвет остается тем же. В европейской традиции праздничный свет — это мерцание, вспышки, динамика. У нас свет должен литься ровно и спокойно, как тёплая река. Витрины магазинов тоже обязательно украшают. Люксовые бренды иногда позволяют себе экспериментировать с бордовым или приглушенным зеленым, но масс-маркет всегда следует канону: красный и золотой. Это работает безошибочно: прохожий видит витрину за сто метров и сразу понимает, что Новый год наступил, даже если не различает иероглифов. Главные площади становятся арт-пространствами. Фигура символа года вырастает до десяти метров — в этот раз Огненная Лошадь. В жилых кварталах всё скромнее, но не менее трогательно. Горшок с мандариновым деревом у входа — мандарины символизируют золото, и их должно быть нечётное количество.

Я учусь на дизайнера и знаю: ни одна культура в мире не создала такой целостной, узнаваемой, тотальной праздничной эстетики, как наша. На две недели привычный мир отступает, и страна превращается в декорацию к главному мифу — мифу о возрождении, о возвращении весны, о вечном круговороте жизни. И каждый из нас становится не зрителем, а автором этой декорации».

У Юйчэнь – студент факультета дизайна

Новогодний стол — это композиция, где каждый предмет играет свою роль

«Новогодний ужин — это прежде всего продуманная визуальная композиция. В китайской традиции нет случайных предметов на праздничном столе. Каждая деталь имеет значение, каждый цвет выверен, каждое блюдо размещено в строгом порядке. Основа новогодней сервировки — красный цвет. Скатерть — красная, но приглушенная. Салфетки — на тон темнее или светлее, чтобы создать мягкий градиент. Белый фарфор пиал и тарелок дает необходимый контраст, не перегружая глаз. Золото присутствует акцентами: кайма на посуде, иероглифы на чайнике, вышивка на салфетках. Расположение блюд подчиняется строгой иерархии. Рыба — в центре стола, на отдельном продолговатом блюде. Блюдо обязательно белое или очень светлое — рыба должна выделяться, быть главным визуальным акцентом. Вокруг неё располагают тонкие ломтики имбиря и перья зелёного лука. Красный, белый, зелёный, золотой — классическая цветовая гамма, работающая безотказно.

Пельмени подают в бамбуковых пароварках. Сами по себе они белые, почти монохромные. Но к ним обязательно подают тёмный соус — уксус смешивают с соевым соусом, добавляют каплю кунжутного масла. Рисовый пирог няньгао нарезают ровными прямоугольниками и обжаривают до золотистой корочки. Форма здесь принципиальна: прямоугольник символизирует стабильность и рост. Подают его на плоской тарелке, часто посыпая белым или чёрным кунжутом. Десерты и фрукты тоже имеют свою эстетику. Мандарины выкладывают горкой в красную или золотую пиалу — их цвет символизирует золото, а количество должно быть нечётным. Семечки арбуза подают в секционных тарелочках, чтобы гости не смешивали сорта. Даже чайные чашки расставляют на определённом расстоянии друг от друга.

Важно и то, чего на столе быть не должно. В китайской традиции избегают острых углов в сервировке — ножи не подают к праздничному столу, еда уже нарезана на кухне. Чёрная посуда считается неуместной — она ассоциируется с трауром. Белые цветы в центре стола тоже под запретом. Эти табу негласны, но каждый дизайнер, работающий с китайской эстетикой, должен их знать. Я изучаю дизайн и могу часами анализировать новогоднюю сервировку как графическую композицию. Контраст, ритм, доминанта, акценты. Но для моей мамы это всё не теория, а просто знание того, как должно быть красиво. Она не пользуется терминами, но расставляет тарелки с безупречным чувством пропорций».